От дверей крикнул станционный смотритель:

- Господину подполковнику Обухову лошади поданы! Хорошо, что так быстро, не пришлось томиться.

- Ваше счастье, что поспешаю, - сказал Обухов сплетникам. - Иначе бы через полицию протокол составил... Я и есть тот непризнанный гениус...

За границей Обухов не задержался - тянуло обратно в Златоуст. Проездом через столицу он подал проект литья стальных пушек для флота и армии. Подлинный фурор при дворе произвело златоустовское ружье, которое Обухов велел, не разогревая, изогнуть в кольцо, как баранку ("...но и после той разрушительной пробы, - гласил лабораторный анализ, - на стволе не было обнаружено и следа пороков"). Было ясно, что Обухову удалось повершить все достижения новейшей металлургии Европы, и Александр II одобрил его проект, ассигновав для фабрики в Златоусте 85 000 рублей - деньги тогда немалые! Окрыленный успехом, Обухов вернулся в Златоуст, где его встретили инженеры и чинодралы с кислыми выражениями на лицах.

- Пузырь, - слышал он за своей спиной. - Да где ему с самим Крупном тягаться... Связался черт с младенцем, но добром, господа, не кончит: как и все пузыри, обязательно лопнет.

Благожелатели (а были у него и такие) оставили нам свидетельство, что Павел Матвеевич не спал ночами, не видел отдыха днями и наконец, в начале 1860 года, у него все было готово. К первой отливке понаехало высокое начальство горного ведомства, в цехах пестрело шитье серебром на мундирах чиновников, блистало золото эполет и аксельбантов персон военных.

- А как идет плавка? - приставали к Обухову.

- К пяти утра сварится.

- А кто проследит за ней ночью?

- Я сам и прослежу, - отвечал Павел Матвеевич.

- Вы же валитесь с ног. Хоть на часок прилягте.

- Спасибо. Но я выдержу. Это моя ночь... Таков он был! Еще до рассвета в цех стали качать из пруда воду - для обливания литейщиков: жар был нестерпим, сталь кипела, как белое молоко с розовой поджаренной пенкой.